anasazy: (кролик)
Дорогой Дедушка Мороз! Сделай, будь ласка, так, чтобы в следующем году я была хоть немножечко не таким тормозом, как обычно, и проекты свои рабочие делала пободрее, а то очень денег хочется.
А еще, Дедушка Мороз, я тебе по секрету скажу, что денег я хочу не просто так, а чтобы купить уже себе эту чертову мультиварку, потому что вот сегодня, например, я поставила варить капусту брокколи и забыла про нее, и вспомнила, уже когда по всей квартире запахло капустой не просто вареной, а как бы даже уже слегка поджаренной (но это только так пахло, на самом деле она поджариться не успела), а ведь все диетические руководства говорят нам, дедушка, что переваривать овощи некошерно и неправославно, хотя бывает и вкусно все равно. Ну и к тому же сегодня нам с капустой, например, повезло, потому что мне все равно надо было уходить и я бы по-любому близко к кухне подошла и даже заглянула бы туда, чтобы чайку глотнуть на дорожку, а если бы нет, вдруг бы я дверь в комнату закрыла и уселась работать или в интернетах тупить? Хана бы тогда моей капусте, а мне бы общественное порицание от женщин и детей было. И кошкам стыдно смотреть в лицо.
А еще, Дедушка Мороз, я хочу себе компьютер маленький, нетбук называется, а на дачу — бочки для воды и садовый измельчитель. Еще я себе хочу новые сапожки из New Rock и еще какой-нибудь шмот, а еще похудеть, но это не про гонорары. В общем, про гонорары — это сапожки, компьютер, другая одежда и измельчитель с бочками, а шуба и фотоаппарат — это не сюда, шуба с фотоаппаратом висят тяжким грузом на совести мужчин моей семьи, вот и пусть висят, двумя проблемами для меня меньше.
Короче ты понял, дедушка, на тебя одна надежда, сделай уже что-нибудь, потому что я же хорошая девочка, ты знаешь, только очень-очень медленная.
anasazy: (невеста)

Во сне говорила по телефону с мертвой женщиной. Первоначально подразумевался звонок от какого-то дядьки, и вдруг в трубке — женский задыхающийся шепот. Я знаю, что она мертва и что я должна с ней поговорить. А она после первых слов замолкает, слышно только размеренное громкое дыхание. "Инна, — кричу я (я знаю, что ее зовут Инна), — алло, Инна!" Молчит. Дышит. В комнате липкий полумрак, меня охватывает ужас, я бросаю трубку на аппарат и промахиваюсь, трубка соскальзывает, громкое дыхание наполняет воздух. Я хватаю аппарат, трубку, пытаюсь наконец пристроить ее на рычаг, руки двигаются медленно, телефон словно сделан из мягкой резины, он словно пружинит и проминается, никак не слышен долгожданный стук трубки о корпус, слышно только ровное, громкое, размеренное дыхание, как будто я все еще держу трубку возле уха. В панике я насильно просыпаюсь, выдергиваю себя из липкого полумрака в синюю предрассветную муть... вдох... выдох... вдох... выдох...



Хамбиев мирно дышит мне в ухо, громко и размеренно. Все хорошо, разрешаю расслабиться.


anasazy: (невеста)
Собираясь на работу, Антон механически, по многолетней привычке проверял содержимое жилетных и поясных карманов, время от времени прислушиваясь к бубнящему телевизору. На экране бравая команда рисованных охотников гоняла по городу Нью-Йорку эктоплазменных чудищ, чудища ревели, обыватели визжали, шипели лучи охотничьих протонных пушек, все сверкало и грохотало — красота, одним словом. Наконец монстрюгу удалось загнать в яркую, полосатую портативную ловушку (Антон неопределенно хмыкнул, представив себе здоровенный поцарапанный "гроб" цвета хаки, входящий в стандартную экипировку группы — такую бандуру не то что ножкой изящно не пнешь под задницу к твари, "гроб" носить-то полагалось вчетвером; впрочем, громилы из Московского Особого и вдвоем прекрасно управлялись, хилякам и ботаникам на выездах просто нечего было делать), охотники отпустили какую-то шутку напоследок, по экрану побежали титры, началась реклама.
Сцена являла собой погожий летний денек в каком-то парке. Неприметный молодой человек (судя по всему, изображающий агента Отдела в штатском) предлагал группе столь же обычных на вид молодых людей жвачку. Ребятишки, заметно покривившись, ритуальное угощение приняли, разжевали — и тут началось. Компашка оказалась ни больше ни меньше как сборищем водяной нечисти — парочкой ундин и водяниками, тоже, кажется, двумя. "На редкость тяжелая в работе мерзость, — подумал Антон, — уж сколько всякого-разного мимо меня проходит, а этих больше всех терпеть ненавижу". Под действием травяного экстракта в жвачке людская личина начала сползать с тварей, оставляя только слепленную в подобие человеческого тела прозрачную воду, тут же проявившую тенденцию к растеканию. Охваченные паникой нежити гигантскими скачками, перепрыгивая через сидящих на траве людей, разбрызгивая во все стороны крупные, сверкающие на солнце капли, ринулись к бассейну и плюхнулись туда с размаху. В родной стихии они сумели кое-как стабилизироваться и даже вновь натянуть человеческое обличье, после чего покорно встали ждать своей участи.
За кадром нежные женские голоса пели:
Мятный "Диро-ол"!
Изгоняющий страх,
Очищающий мир,
Мятный "Дирол".
Нечисть... на колья...

"Ага, щаз, — мрачно подумал Антон. — Станут они торчать как пни, когда вокруг столько халявной человечины. Было бы все в реале, они бы такое в этом парке устроили... а ты потом кровищу с комбинезона отстирывай..."
Парень выключил телевизор, кинул пульт на диван, закинул на плечо чехол с табельным самострелом (другой, портативный, не вполне легальный, зато исключительно удобный, уже уютно примостился в наплечной кобуре, скрытый жилеткой со множеством набитых пузырьками и мешочками карманов). Еще раз оглядел комнату, заглянул на кухню, убедился, что газ выключен и кран закрыт, и вышел на лестничную площадку, захлопнув за собой дверь.
Лифт опять не работал. Чертыхнувшись, Антон затопал вниз по лестнице. "А, кстати, жвачки-то надо прикупить. На складе не допросишься, а до конца месяца еще четыре дня. Завскладом, крысеныш, еще и подначивает, мол, нечего было казенной жвачкой перегар зажевывать, пить меньше надо, охотнички, фонды всё, тю-тю. С-скотина лысая. Ладно, никуда не денешься, куплю. Цена-то ей копейки, и на том спасибо".
anasazy: (кукла1)
Сочинение мальчика-аутиста

Люди бывают добрые, веселые, грустные, добрые, хорошие, благодарные, большие люди, маленькие. Гуляют, бегают, прыгают, говорят, смотрят, слушают. Смешливые, барные. Красные. Короткие. Женщины бывают добрые, говорящие, светлые, меховые, горячие, красивые, ледяные, мелкие. Бывают еще люди без усов. Люди бывают сидячие, стоячие, горячие, теплые, холодные, настоящие, железные. Люди идут домой. Люди ходят в магазин. Люди играют на пианино. Люди играют на рояле. Люди играют на гармошке. Люди идут на Плеханова. Люди стоят возле дома. Люди терпят. Люди пьют воду, чай. Люди пьют кофе. Люди пьют компот. Пьют молоко, пьют морс, пьют кефир. Заварку. Пьют еще квас, лимонад, спрайт, фанту. Едят варенье, сметану. Люди думают, молчат. Больные и здоровые. Становятся водоносами, водовозами. Люди в корабле, в самолете, в автобусе, в электричке, в поезде, в трамвае, в машинке, в вертолете, в кране, в комбайне. Люди живут в домиках, в комнате, на кухне, в квартире, в батарее, в коридоре, в ванне, в душе, в бане. Люди уходят, выходят, бегают, люди еще катаются, плавают, купаются, кушают, едят, умирают, снимают носки. Люди слушают радио. Люди не терпят. Люди едят. Говорят. Люди лохматятся. Писают, какают. Люди переодеваются. Читают. Смотрят. Мерзнут. Купаются. Покупают. Греются. Стреляют. Убивают. Считают, решают. Включают, выключают. Люди еще в театре. Катаются на санках. Волнуются. Курят. Плачут, смеются. Звонят. Нормальные, гарные, озорные. Люди спешат. Ругаются. Веселые. Серьезные. Люди барабанят и громыхают. Не лохматятся. Теряются. Рыжие. Глубокие. Люди сдирают кожу. Люди ремонтируют домик, сарай. Люди потерпят. Люди рисуют, пишут. Лесные. Люди колют дрова, пилят, топят. Люди еще здороваются, говорят, прыгают, бегают. Люди конечные. Люди летают.

Уволокнуто http://blogs.mail.ru/mail/vrs63/34AC86E598C74BFA.html
anasazy: (невеста)
Давит ощущение того, что к 38 годам я ухитрилась превратить свою жизнь в образцовую помойку. Хаос дома, принципиально неорганизуемый из-за тупого неудобства (будь проклят тот, кто придумал платяные шкафы и полки глубже 30 сантиметров!), хаос в работе — несколько параллельных проектов, взаимно мешающих и тормозящих друг друга. В финансах не хаос, нет. Просто отсутствие.
Любовь близких? Она существует параллельно, не затрагивая основ моего самоощущения. Я эгоист.
Да, я понимаю, что любой клубок можно размотать, терпеливо, по чуть-чуть. Мне кажется, что я даже вижу ниточку. Надо только подождать.
Но, дьявол, как же соблазнительно видение отточенного лезвия, со свистом рассекающего хитроумный узел!
Но, боже, это было бы подло — уйти и предоставить другим разгребать навоз. А что еще остается благородной донье, как не хотя бы видимость порядочности и чести?

Спокойно, говорю я себе, не забывай, сколько тебе лет. Это плановый крышеснос, очередной экзистенциальный кризис. А от того, что ты посредственность, он не становится слабее. Наоборот.

Или это просто осень.

Подростками мы хотим стать старше, потом начинаем бояться возраста. Есть возраст взросления, возраст становления, возраст увядания. А я временами мечтаю о том, когда мне будет 70 лет. Мне почему-то кажется, что это будет возраст свободы.
anasazy: (Default)
Я пишу эти письма, не знаю кому.
Ночь опускается на землю, нежная мать, беспощадная Геката... она слышит нас, она видит наши слезы.
Все наши страхи, все наши сомнения предстают перед ее взором; она понимает нас. Она простит нам нашу слабость, она видит нас голыми и беззащитными, молящими о пощаде. Она понимает. Она сильна.
Кто я? Частица протоплазмы, летящая в бесконечной ночи, кричащая во всё горло... я хочу жить... я боюсь... заберите меня отсюда... оставьте меня здесь навсегда...
Она улыбается и закрывает мне веки: спи, дитя, не думай о плохом. Не плачь. Я с тобой.
Но я не могу спать. Я беру карандаш, строчки ложатся на бумагу, черные на черном, я не вижу ничего... Помоги мне...
Неоткуда ждать помощи. Можно только плакать, только водить по бумаге остро заточенным карандашом. Хорошо, что я не вижу, какие следы он оставляет. Это останется между нами, между Ночью и мной.
Но летят часы, и раскрывает свой воспаленный глаз день, безжалостный Ра, ласковый отец. И все, что я оставила на сохранение жалкому листку, предстает таким же жалким и никчемным, несерьёзным.
Я забуду всё. Я буду ждать ночи.
И когда уснёт мой страшный цербер, когда я вновь буду свободна - хоть на несколько часов, хоть на несколько минут - я буду писать свои письма.
Кому?
Зачем?
Кому мы пишем всей своей жизнью, дыша, размножаясь и умирая, кому и что мы хотим доказать? Кто прочитает наши неловкие вирши и скажет: они заслуживают... чего? они заслуживают чего-то; нам не дано понять, что удерживает нас здесь.
Земля летит с непостижимой скоростью в ледяных просторах Космоса, наша жизнь летит со скоростью страшной в ледяных просторах Вселенной, что мы пишем? Зачем? Пытаясь оставить свой след на гладком и бессмысленном покрове, зачем бьёмся о стекло?
И мы плачем, плачем, ибо нет у нас другого способа показать, что все так несправедливо... Ибо знаем, что справедливость выдумали мы сами, и это только фикция, только утешение для слабых.
Я пишу.
Всё, что я могу сделать - написать письмо.
Не вздыхай раздражённо, друг мой, любимый, подруга, сестра моя...
Это просто слёзы..
Это просто письма в темноте.

Profile

anasazy: (Default)
anasazy

December 2015

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
272829 3031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 12:04 am
Powered by Dreamwidth Studios